EnglishРусский中文EspañolDeutsch
Независимые мировые новости

Саммит Трампа, Путина и Си в Шэньчжэне: чего ждать от первой встречи тройки

19 ноября лидеры США, России и Китая впервые встретятся втроём, и Вашингтон ставит в повестку прежде всего ядерное оружие. Чиновники заранее предупреждают: соглашения не будет. Разбираемся, чего каждая сторона хочет от саммита Трампа, Путина и Си, в чём расходятся эксперты и на что смотреть после встречи.

Саммит Трампа, Путина и Си в Шэньчжэне: чего ждать от первой встречи тройки
Фото: Sparktour / Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0

Вечером в пятницу пресс-секретарь Белого дома Оливия Уэйлс подтвердила журналистам то, о чём Кремль намекал уже несколько недель. «Президент Трамп завершит визит в Китай трёхсторонней встречей», сказала она. В четверг, 19 ноября, на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне Дональд Трамп, Владимир Путин и Си Цзиньпин сядут за один стол. Это будет первый саммит Трампа, Путина и Си и вообще первая встреча такого формата между лидерами трёх стран. В субботу пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков сказал ТАСС: «Достигнута договорённость о проведении трёхсторонней встречи 19-го числа».

Редко ожидания от саммита так старательно занижают ещё до его начала. «Мы не ожидаем, что удастся выйти на какое-либо соглашение», заявил журналистам высокопоставленный американский чиновник. По его словам, встреча станет «началом, как мы надеемся, разговора, который может оказаться продуктивным». Марк Кац, почётный профессор Университета Джорджа Мейсона и внештатный старший научный сотрудник Atlantic Council, высказался резче: «В основном это будет фотосессия для каждого из трёх лидеров».

Но и фотография кое-что значит. В руках этих трёх правительств большая часть ядерного оружия планеты. Они так или иначе вовлечены в две войны, в Украине и в Иране, а торговое перемирие между Вашингтоном и Пекином истекает в январе. Попарно их лидеры встречались десятки раз. Втроём, ни разу.

Почему саммит Трампа, Путина и Си важен именно сейчас

Главную тему Белый дом обозначил сам. «Президент ясно дал понять, что, помимо прочего, будет обсуждать сокращение ядерного оружия в мире, распространение которого он считает очень опасным», сказала Уэйлс. Высокопоставленный чиновник добавил, что речь зайдёт и об Иране. Украину, по его словам, обсуждать не будут: «Китай, по сути, не участвует в этом треке, так что обсуждать там Украину не кажется уместным».

Время выбрано не случайно. Впервые более чем за полвека ядерные арсеналы США и России не ограничены никаким договором. Подписанный в 2010 году СНВ-3 истёк в феврале 2026-го. Москва предлагала продлить его на год. Трамп отказался и потребовал «новое, улучшенное и модернизированное» соглашение с участием Китая. Ещё в январе он сказал New York Times: «Истечёт, значит, истечёт. Просто заключим соглашение получше». В Шэньчжэне он впервые сможет изложить эту идею обоим собеседникам сразу.

Встреча венчает необычайно насыщенный год. В мае Трамп и Путин по очереди побывали в Пекине. С 23 по 25 сентября Си находился с трёхдневным государственным визитом в Вашингтоне. По подсчётам NBC News, Си и Путин с 2013 года встречались больше 40 раз, Трамп с Путиным, семь раз (последний, на Аляске в августе 2025 года), Трамп с Си, восемь.

Мир без ядерных ограничений

Цифры объясняют и спешку Вашингтона, и сдержанность Пекина. По оценкам Пентагона, на которые ссылаются американские чиновники, у США и России более чем по 5000 боеголовок, у Китая, более 600. По данным журнала Arms Control Today, Москва и Вашингтон развёртывают примерно по 1800 стратегических боезарядов. Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) в ежегоднике, вышедшем 8 июня, оценил китайский арсенал на январь 2026 года примерно в 620 боеголовок. Китай, по оценке института, наращивает ядерный арсенал быстрее любой другой страны и уже разместил сотни ракет в трёх крупных шахтных районах. При этом на Россию и США вместе, по данным SIPRI, по-прежнему приходится около 83% всех боеголовок в запасах.

Расшатывается и вся конструкция режима нераспространения. Обзорная конференция по Договору о нераспространении ядерного оружия завершилась 22 мая без итогового документа, третья подряд. Президент Франции Эммануэль Макрон в марте объявил, что распорядился увеличить число французских боеголовок и больше не будет раскрывать размер арсенала. «Делая ставку на ядерные решения, государства создают новые риски и подпитывают гонку вооружений», говорит Ханс Кристенсен, ассоциированный старший научный сотрудник SIPRI и директор проекта ядерной информации Федерации американских учёных. Директор SIPRI Карим Хаггаг называет отсутствие соглашения на смену СНВ-3 одним из факторов, подрывающих легитимность ДНЯО.

Это аргумент за то, чтобы разговаривать. Аргумент против больших ожиданий в том, что три страны не согласны даже в главном: кто должен сидеть за столом и что именно считать.

Почему Пекин говорит «нет»

Публично позиция Китая не изменилась. В октябре МИД КНР заявил, что требовать от Китая присоединиться к так называемым трёхсторонним переговорам о ядерном разоружении на нынешнем этапе «несправедливо, необоснованно и нереалистично». Логика арифметическая: арсенал, который примерно в восемь раз меньше американского или российского, по мнению Пекина, не должен ограничиваться наравне с ними.

Разрыв хорошо виден по тому, как стороны описывают одни и те же встречи. После сентябрьского визита Си в отчёте Белого дома говорилось, что «президент выступил за трёхсторонние переговоры по контролю над вооружениями». В китайском сообщении, как отметил Arms Control Today, о контроле над вооружениями не было ни слова. В ноябре история повторилась. Госдепартамент сообщил, что госсекретарь Марко Рубио и министр иностранных дел КНР Ван И «согласились с важностью содержательных разговоров на уровне лидеров ради таких целей, как мир и денуклеаризация, в том числе на возможной трёхсторонней встрече лидеров с Россией». Пекин назвал тот же разговор «позитивным и конструктивным» и не упомянул ни того, ни другого. 10 ноября на вопрос о встрече официальный представитель МИД КНР Го Цзякунь ответил лишь, что Китай «поддерживает связь с соответствующими сторонами».

Китайские эксперты расходятся в том, зачем вообще нужна встреча. Отставной офицер НОАК Чжоу Бо, как пишет The Diplomat, считает, что в лучшем случае трёхсторонний формат даст механизм взаимного уведомления о пусках ракет. Чжу Фэн из Нанкинского университета называет трёхсторонние переговоры отвлечением от главного, умения Китая и США управлять своими разногласиями. Больше всех оптимизма у Ван Вэня, декана Института финансовых исследований Чунъян при Народном университете Китая. В октябрьской статье для журнала «Россия в глобальной политике» он назвал встречу не «G3», а «открытым, ориентированным на конкретные вопросы механизмом коммуникации для управления кризисами». И тут же оговорился: «не стоит быть чрезмерными оптимистами».

Профессор Наньянского технологического университета в Сингапуре Хоо Тянг Бун видит для Пекина издержки уже в самой роли хозяина. Закрытая встреча трёх держав, сказал он NBC News, идёт «вразрез» с многосторонностью, которую Китай продвигает на площадках вроде АТЭС. Американские чиновники не извиняются. «Мы считаем, что Китаю пора повзрослеть и вести взрослые разговоры о взрослых вещах», сказал один из них.

Скромная идея Чжоу Бо может оказаться самой реалистичной точкой соприкосновения. По данным Wall Street Journal, на которые ссылается Arms Control Today, сотрудники Госдепартамента в этом году как минимум трижды встречались с китайскими коллегами на полях консультаций «ядерной пятёрки» и просили Китай заранее предупреждать об испытаниях баллистических ракет. До договора здесь далеко, но такие договорённости способны пережить саммит.

Чего хочет Москва

Для России главный выигрыш, сам формат. По данным Wall Street Journal, именно Путин предложил трёхстороннюю встречу в телефонном разговоре с Трампом 9 октября, рассчитывая повернуть урегулирование на Украине в выгодную Москве сторону. Ещё 1 октября на заседании клуба «Валдай» он сказал, что Россия «за» трёхсторонний саммит, если будет понятна повестка. Замминистра иностранных дел Сергей Рябков сформулировал это в сентябре так: «Главный вопрос сводится к тому, как будет сформулировано содержание встречи и чего мы можем ожидать в результате».

Московский журналист и политический аналитик Александр Братерский сказал Al Jazeera, что Путин станет «первым среди равных» просто потому, что окажется за этим столом. «Встреча сама по себе будет успехом. Путин сможет продать её внутри страны», считает он. Бывший аналитик Бюро разведки и исследований Госдепартамента Дэвид Абрамсон и Евгений Рощин из Центра анализа европейской политики (CEPA) приходят к похожему выводу с противоположной стороны. Встреча, по их словам, «скорее всего, окажется малозначимой», но Путин «как никогда близок к тому признанию со стороны двух сверхдержав, которого он давно добивался».

Российские официальные лица то прибегают к громким историческим аналогиям, то открещиваются от них. Председатель комитета Госдумы по международным делам Пётр Толстой говорил о пути к «новой Ялте». Песков такое сравнение отверг, назвал встречу «крайне значимой» и подчеркнул, что достигнутые на ней договорённости нельзя навязывать другим странам.

В вопросе контроля над вооружениями линия Москвы не совпадает с вашингтонской. В январе Песков заявил, что переработка ограничений на стратегические вооружения «без учёта арсеналов Франции и Великобритании также представляется нереализуемой», а Россия «уважает позицию Китая», который не видит необходимости присоединяться. Иначе говоря, Россия в принципе поддерживает идею более широких переговоров, но не собирается давить на своего важнейшего партнёра.

Украина будет присутствовать в зале, даже если её нет в повестке. Помощник президента России Юрий Ушаков 12 ноября сказал российским госСМИ, что в Шэньчжэне «продолжим обсуждать весь комплекс вопросов, связанных с урегулированием». Министр иностранных дел Украины Андрей Сибига считает, что саммит лишь «подтолкнёт Путина продолжать эту войну». На этой неделе президент Владимир Зеленский рассказал, что американские переговорщики предлагали Украине отказаться от Донбасса в обмен на членство в НАТО. Президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, встречавшийся с Си в Пекине 30 октября, рассказывал, что, по словам Си, трое лидеров встретятся, но не ради Украины: это европейский конфликт, и за стол должны сесть европейцы.

Расчёт Трампа: Иран, торговля и ослабевшие позиции дома

У Трампа есть проблемы и поострее подсчёта боеголовок. США и Израиль начали войну с Ираном 28 февраля. Масштабные удары прекратились, но Ормузский пролив, как сообщает Al Jazeera, закрыт уже больше 100 дней, а до войны через него шла примерно треть китайского импорта нефти. Переговоры при посредничестве Катара забуксовали, а на этой неделе страны Персидского залива потребовали от Совбеза ООН обязать Иран выплатить компенсацию за удары. Рубио обозначил планку прямо: «Победа означает, что у [Ирана] не может быть ядерного оружия. Так или иначе». Кац сомневается, что партнёры помогут: «Не думаю, что Путин или Си вообще готовы давить на Иран».

Изменился и внутренний фон. На промежуточных выборах 3 ноября демократы получили контроль над обеими палатами Конгресса. «После промежуточных выборов внутриполитическая потребность во внешнеполитической „победе“ вполне реальна, говорит Индерджит Пармар, профессор международной политики City St George's Лондонского университета., Внутренняя аудитория и тающая база MAGA значат для него не меньше, чем дипломатическая». Братерский видит в этом шанс для Москвы: «Нужно учитывать, что после выборов мы имеем дело с куда более слабым американским лидером».

Торговля остаётся подтекстом. Сентябрьский визит Си принёс продление тарифного перемирия до 10 января 2027 года, а также, по данным Пекина, взаимное снижение пошлин на товары примерно на $30 млрд и новый диалог по искусственному интеллекту. Экспортный контроль, Тайвань и критически важные минералы остались нерешёнными. «Не знаю, удастся ли заключить более крупную сделку», признал тогда министр финансов Скотт Бессент. Скотт Кеннеди из Центра стратегических и международных исследований (CSIS) предсказывал, что «большая часть этого будет театром». В Вашингтоне подчёркивают, что экспортный контроль в Шэньчжэне обсуждать не будут, «Мы не ведём переговоров об американском экспортном контроле», а скандал вокруг Nvidia «не должен никак повлиять на поездку».

Поэтому Люк Коффи из Hudson Institute ожидает, что встреча будет «не столько трёхсторонней, сколько двусторонней». В тот же день у Трампа запланирован отдельный рабочий обед с Си. Встречи один на один с Путиным не будет.

Союзники за дверью

Союзников США тревожит не столько то, что подпишут в Шэньчжэне, сколько то, что скажет картинка. Пармар называет отдельную встречу трёх держав «явным разрывом с моделью, сложившейся после 1945 года» и сдвигом к «персонализированной дипломатии великих держав». Но страхи перед формальной «G3», по его словам, «понятны, но с институциональной точки зрения преувеличены». Реальный риск он видит в том, что сделки великих держав, заключённые почти без консультаций с другими, станут нормой.

Авторы CEPA рассуждают похоже: встреча, которая мало чего достигнет, всё равно может оказаться значимой, тем, «как её истолкует мир». Профессор международной политики Ланкастерского университета Саймон Мейбон ожидает «весьма впечатляющих фотосессий и массу напыщенной риторики Трампа». По его мнению, трое лидеров «ни вместе, ни поодиночке не способны положить конец конфликту ни в Иране, ни в Украине». Бывший посол США в Малайзии Эдгард Каган, ныне работающий в CSIS, сказал NBC News, что для Путина главное, «показать желание разговаривать с президентом и с председателем Си».

Сценарии: что будет после Шэньчжэня

Самый вероятный исход, судя по словам самих чиновников, разговор без документа: тёплые слова, три отдельных официальных отчёта и договорённость продолжать контакты. Кац и Мейбон большего не ждут. Каган говорил, что удивился бы даже совместному заявлению о денуклеаризации.

Исход получше, процедурный, а не исторический: рабочий канал по ядерным рискам или тот самый механизм уведомления о пусках, о котором говорит Чжоу Бо. Тогда Трамп сможет заявить о начале процесса, Си избежит ограничений на свой арсенал, а Путин получит место за главным столом. Ван Вэнь называет встречу «лишь отправной точкой долгого пути».

Исход похуже, встреча, после которой позиции только ужесточатся. Если Пекин снова публично отвергнет трёхсторонний контроль над вооружениями, от призывов Вашингтона к «соглашению получше» не останется ни договора, ни переговоров. Если Москва представит Шэньчжэнь как признание со стороны великих держав, пока война в Украине продолжается, Киев и европейские столицы прочтут саммит так же, как его уже прочёл Сибига. А если Иран обсудят, но Россия и Китай не сдвинутся с места, самый острый кризис из повестки останется там же, где был.

Первая проверка, в первые часы после встречи 19 ноября: появится ли в официальном китайском отчёте слово «ядерный» и упомянут ли все три стороны какой-либо механизм продолжения диалога. Дальше, запланированный на ноябрь американо-китайский диалог по искусственному интеллекту; саммит G20 на курорте Трампа Doral в Майами 14-15 декабря, где станет видно, приедут ли Путин и Си; и 10 января 2027 года, когда истекает тарифное перемирие США и Китая. Следующий ежегодник SIPRI, который выйдет в июне, покажет, продолжал ли тем временем расти китайский арсенал.

Материал носит информационный характер и не является инвестиционной рекомендацией.

саммит Трампа, Путина и Сивстреча Трампа, Путина и Си Цзиньпинатрёхсторонняя встреча в Шэньчжэнесаммит АТЭС 2026 Шэньчжэньпереговоры о ядерном разоруженииистечение СНВ-3
Ещё в разделе «Аналитика»